Что на самом деле случилось на исходе лета 1991 года
EN
19 августа 1991 года применительно к нашей стране на весь мир прозвучало слово «путч». Попытка спасти СССР обернулась провалом — и в завершении трехдневного политического боевика «Союз нерушимый» окончательно встал на путь распада. Что же произошло тогда, разбирались «Известия».
В седьмой год «перестройки» в Советском Союзе поменялась политическая система. Отныне КПСС не играла роль «руководящей и направляющей» силы, а ее генсек Михаил Горбачев стал президентом СССР. В этом статусе он — единственным из советских политиков — получил Нобелевскую премию мира. И в Америке, и в Европе бушевала «горбимания». В советском лидере видели надежду на преобразование мира. Между тем, в Советском Союзе реформы зашли в тупик. Лишившись партийной вертикали, экономическая система стала неуправляемой. Вышли из подполья сепаратисты, которых напрямую финансировали из-за рубежа, неслыханных масштабов достигла коррупция. За один год президент Горбачев взял взаймы у иностранных держав больше, чем занял СССР за 70 лет своей истории. При этом даже затыкать дыры не удавалось: финансы просто растворялись в воздухе. А долги с тех пор надолго стали обременением для нашей экономики.
«Преодолеть глубокий кризис»
На 20 августа было намечено подписание Договора о Союзе Суверенных Государств, который должен был стать новой версией СССР. Но могла ли стать жизнеспособной структура, по существу, превращавшая федерацию в конфедерацию? Подписать этот договор были готовы 11 из 15-ти советских республик.
Но утром 19 августа ситуация резко изменилась. Включив телевизор, советские люди узнали о создании Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП) и введении чрезвычайного положения. Объявлялось, что президент Горбачев по болезни временно не способен исполнять обязанности. Первым лицом в стране формально стал вице-президент Геннадий Янаев. Кроме него, в состав ГКЧП вошли все руководители силовых министерств, премьер-министр Валентин Павлов, крупнейшие индустриальные управленцы.
Члены Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР (ГКЧП) во время пресс-конференции в пресс-центре МИД СССР после объявления о введении в стране чрезвычайного положения. 19 августа 1991 года
Горбачев отдыхал в Крыму, в живописном Форосе. Накануне к нему приезжала делегация будущих членов ГКЧП. Они предложили Михаилу Сергеевичу ввести чрезвычайное положение и выразили готовность провести за него — во имя сохранения СССР — эту черную работу. По воспоминаниям куратора советской оборонной промышленности Олега Бакланова, Горбачев в свойственной ему двусмысленной манере одобрил их инициативу… Сам Михаил Сергеевич потом, после провала ГКЧП, это категорически отрицал.
Миллионам очевидцев запомнилось, как с утра 19 августа телевидение транслировало балет «Лебединое озеро», прерывая его для информационных сообщений, в которых руководство страны предлагало обществу «преодолеть глубокий кризис, политическую, межнациональную и гражданскую конфронтацию, хаос и анархию, которые угрожают жизни людей, суверенитету, территориальной целостности и независимости СССР». Говорилось в первом постановлении ГКЧП и о выделении всем желающим жителям городов участка размером 15 соток в личное пользование. О серьезности намерений новой старой власти говорили танки и бронетранспортеры, вставшие на боевое дежурство на московских улицах и площадях.
Баррикады на подступах к зданию Дома Советов РСФСР (ныне — Дом правительства РФ) в Москве. 20 августа 1991 года
Считается, что у ГКЧП не было поддержки в обществе. Это не совсем так. Миллионы людей в той или иной форме поддерживали «наведение порядка», хотя широкой персональной популярностью в народе чиновники из Комитета похвастать не могли.
Массовые выступления против «путчистов» наблюдались только в Москве и Ленинграде. Во многих регионах и национальных республиках идеи советских охранителей вызывали сочувствие. Но демократическая оппозиция, сплотившаяся вокруг Ельцина, оказалась инициативнее, моложе, изобретательнее в борьбе за умы. И столичные уличные акции производили сильное впечатление — прежде всего, на руководителей ГКЧП, которые не хотели проливать кровь.
Фактор сопротивления
В ГКЧП понимали, что наибольшую проблему для них представляет Ельцин, набиравший силу и популярность. За два месяца до событий его избрали президентом РСФСР — на первом в истории нашей страны всенародном голосовании. Когда стало ясно, что договориться с ним не удастся, гэкачеписты совершили нелепую попытку ареста президента России. Но он благополучно добрался до своего кабинета в Белом доме и публично объявил акцию ГКЧП «правым реакционным антиконституционным переворотом» и призвал граждан России «дать достойный ответ путчистам и требовать вернуть страну к нормальному конституционному развитию. Безусловно, необходимо обеспечить возможность президенту страны Горбачеву выступить перед народом». В аппарате Ельцина нашли емкое (хотя, конечно, тенденциозное) определение для произошедшего — путч. Так это слово и закрепилось за «тремя днями Государственного комитета». Выступление Ельцина на броне танка, в народной гуще, стало еще одной находкой. Он выиграл соревнование «картинок»: члены ГКЧП на пресс-конференции, по сравнению с ним, выглядели блекло и неуверенно. Не всем дано заниматься публичной политикой…
Для тех, кто проводил ночи на баррикадах возле Белого дома — резиденции правительства РСФСР — эти три дня были овеяны романтическим духом свободы. Многим тогда казалось, что, преодолев сопротивление партийных консерваторов, принадлежащих прошлому, мы прорвемся в светлое будущее, в котором западный лоск и комфорт будут сочетаться с советским духом справедливости, а изобилие и зажиточность — с безграничной интеллектуальной свободой.
Президент РСФСР Борис Николаевич Ельцин (второй слева на первом плане) на танке, стоящем у Дома Советов РСФСР на Краснопресненской набережной, во время обращения к народу после объявления о введении в стране чрезвычайного положения. 19 августа 1991 года
Советская система не была приспособлена к «уличной политике». В прошлом, как правило, протесты удавалось купировать на уровне профилактической работы. В 1990-91 годах, во время многочисленных митингов и демонстраций, патрулировать улицы выходили, кроме омоновцев, оперативники угрозыска и ОБХСС. Действовали они неумело и нерешительно, не располагали необходимой техникой. Ну, а армия уж точно психологически не была готова заниматься подавлением волнений. Столкнувшись с мирным сопротивлением и энергичной контрпропагандой, представители ГКЧП дрогнули. Они поняли: без жестких силовых акций удержать власть им не удастся — и с утра 21 августа стали сдавать позиции. В полдень они еще обсуждали возможности штурма Белого дома, но армию уже вывели из столицы, а в 16:00 Президиум Верховного Совета СССР объявил действия ГКЧП незаконными. Вечером понурых членов Комитета арестовали. В Москву вернулся Горбачев, но триумфатором в те дни выглядел Ельцин, подписавший указ о роспуске КПСС… 22 августа на площади перед Белым домом состоялся митинг. Эйфория, ликование, десятки тысяч людей, ощущавшие себя победителями.
Уроки Августа
Печальные последствия этого политического спектакля обнаружились сразу. Неудачей ГКЧП воспользовались сепаратисты. В Киеве 24 августа Верховный совет принял Акт провозглашения независимости Украины и заодно запретил коммунистическую партию. Активизировались националисты и в других республиках СССР. О результатах недавнего референдума, на котором граждане страны высказались за сохранение Союза, никто не вспоминал.
Михаилу Горбачеву, несмотря на его популярность на международной арене, после августовских событий так и не удастся вернуть власть над бурливший пространством Союза. Показательно, что новое правительство СССР, по большому счету, так и не было сформировано. Осенью усилился товарный дефицит. В обществе царила растерянность. Вполне естественно, что для большинства проблемы выживания заслонили все, что касается будущего страны и прочих высоких материй. В декабре 1991 года распад Советского Союза люди встретили с непониманием и апатией. Экономический и политический кризис продлился целое десятилетие. Попытка превратить день «победы демократических сил» — 21 августа — в государственный праздник не удалась.
Президент СССР Михаил Горбачев на пресс-конференции после подавления путча. 22 августа 1991 года
Те драматичные события показали, что эффективность политики в переломные дни в значительной степени определяется умением вести диалог с обществом, которое состоит из людей разного опыта, различных убеждений. И все-таки их многое объединяет — и политическая власть призвана не допускать конфронтации, сглаживать противоречия. Еще один урок — власть должна и действовать, и выглядеть демократично, но в то же время — эффектно. История отдает предпочтение талантливой и изобретательной режиссуре.
Политическая элита в 1991 году вела себя безответственно, поставив страну на грань гражданской войны. Историческая ответственность ложится и на консерваторов, и на радикалов — от президента Горбачева до каждого из нас.
Митинг у Дома Советов РСФСР на Краснопресненской набережной после объявления о введении в стране чрезвычайного положения. 19 августа 1991 года
Непродуманная, лихорадочная попытка сплотить советское пространство привела к распаду огромной страны. Кризисные явления, на которые справедливо указывали в своем обращении к народу гэкачеписты, только усугубились. 8 декабря 1991 года руководители России, Белоруссии и Украины заявят: «Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает своё существование». В те декабрьские дни многие недооценили трагический смысл этого решения. Казалось, что речь идет лишь об отстранении Горбачева от власти, а единство страны сохранится.
Но среди тяжелых результатов распада СССР — и распавшиеся семьи, и расколотые предприятия и большие проекты, и перечеркнутые социальные достижения. Дисбаланс в международном оркестре привел к целой череде войн и межнациональных конфликтов. И этот список печальных последствий развода по-советски можно продолжать долго. Что ж, единственный разумный вывод из этой ситуации — понимание того, что к вопросам единства и безопасности страны следует относиться серьезно и ответственно.
Автор — заместитель главного редактора журнала «Историк»
